pavel_shipilin (pavel_shipilin) wrote,
pavel_shipilin
pavel_shipilin

Categories:

Про «Тангейзер», РПЦ и свободу творчества

Скандал вокруг постановки «Тангейзера» в новосибирском театре — это вовсе не пример взаимоотношений Церкви и государства. И не определение рамок свободы творчества. Я увидел в этой истории признаки яркого проявления «шарлизма», а в ответ — агрессивного православия, которого побаиваюсь не меньше.



Кто такой режиссер Тимофей Кулябин, более-менее понятно. Это просто провокатор. «Я искал тему, табуированную в современном обществе, — заявил он журналистам перед премьерой. — Для нынешнего европейца таких тем только две — холокост и религия».

Я вполне доверяю профессионализму Николая Бурляева, который не нашел в постановке художественного смысла. По его мнению, артисты двигаются плохо, а полуобнаженные женские тела понадобились лишь для того, чтобы зритель перестал зевать.

Я понимаю Министерство культуры, уволившее директора театра. Борис Мездрич наотрез отказался снимать оперу Вагнера с репертуара. «Бывший директор так и не смог осознать, что вне зависимости от своего отношения к той или иной религии чувства верующих имеют право на уважение. Ситуация, когда они подвергаются демонстративному глумлению, оборачивается жестким противостоянием в обществе, нередко приводящим, как мы недавно видели, к человеческим жертвам. Общество, зрители так и не увидели со стороны руководства театра понимания ситуации, не услышали извинений», — продекларировало ведомство свою позицию.

Но я понимаю и Бориса Мездрича, который удивлен действиями Новосибирской епархии. В октябре он получил от митрополита Новосибирского и Бердского Тихона благодарственное письмо и икону за участие в проекте, которым руководила церковь. У него были вполне рабочие отношения с иерархом. Но о претензиях к «Тангейзеру» директор почему-то узнал из прессы.

«Конечно, мысль такая не приходила, не было вообще даже намека на нее, ни у кого, что идет процесс осквернения чувств верующих во время репетиций, постановки спектакля, — рассказал Борис Мездрич. — Эта мысль пришла к нам только после интервью в феврале митрополита Тихона Новосибирского и Бердского. Вот тогда мы начали размышлять».

Чувства верующих (и мои в том числе) были задеты постером, который 28 секунд висит на сцене. «На фотографиях видны полуобнаженные артисты, в том числе женщины с обнаженными верхними частями тела, а также композиция, состоящая из обнаженного женского тела с разведенными ногами, в которой на месте половых органов находится мужская фигура в позе распятого на кресте Христа», — написала областная прокуратура в мировой суд.

Можно много рассуждать о столкновении нравственности и свободы творчества. Можно уповать на мировой суд или цитировать Конституцию. А еще лучше — только что принятые Основы государственной культурной политики, в которых сказано однозначно: «В формировании системы ценностей России особую роль сыграло православие. Ислам, буддизм, иудаизм, другие религии и верования, традиционные для нашего Отечества, также внесли свой вклад в формирование национально-культурного самосознания народов России».

Но никакие Основы или Конституция не превратят атеиста в христианина или мусульманина, который чутко реагирует на поругание своих святынь. У атеистов атрофировано чувство сострадания к религиозным людям.

Во время обсуждения в Министерстве культуры говорилось очень много правильных слов. Кроме Николая Бурляева и директора театра выступили председатель Синодального отдела по взаимоотношениям церкви и общества Русской православной церкви о. Всеволод (Чаплин), председатель Синодального информационного отдела Московского патриархата Владимир Легойда, заместитель председателя Союза театральных деятелей Геннадий Смирнов, глава Экспертного центра Всемирного русского народного собора Александр Рудаков, главный редактор сайта «Ислам.ру» Мухаммад Хаджи-Мурат Раджабов. Было зачитано блестящее обращение ответственного секретаря Патриаршего совета по культуре архимандрита Тихона (Шевкунова), которое я привожу полностью (слишком длинное, поэтому спрятано под спойлер).

[Обращение архимандрита Тихона]

«Ну вот, когда основные страсти выплеснуты, попробуем подвести итоги противостояния, зачинщиком которого является… РПЦ? Новосибирский театр оперы и балета? Прогрессивная (консервативная) общественность?

Согласитесь, все это звучит не только малосимпатично, но и вполне тревожно-угрожающе. Как многие понимают, последствия на первый взгляд локального конфликта могут быть непредсказуемыми. Достаточно вспомнить подобные прелюдии к нашей революции или недавние события во Франции.

Что увидело большинство православных людей в нежданно облетевшей всю страну оперной премьере в Новосибирском театре? Два знаменательных явления, касающихся нашей веры и нашей культуры.

Во-первых, стало окончательно ясно: кощунство — от неприкрытого до завуалированного, направленное в первую очередь против Православия, стало сегодня значимой составляющей культурной жизни части современного общества. Суд в Новосибирске оправдал авторов спектакля: эксперты и судья не признали, что известный плакат, где представлено Распятие в женской промежности, а также образ Христа, развлекающегося с путанами, может оскорбить религиозное сознание. Впрочем, какие бы решения ни принимали эксперты и судьи, думаю, только усердный самообман сможет заставить их поверить, что православные люди могут перестать видеть во всем этом сознательное и омерзительное глумление, как бы нас ни уверяли, что режиссер имел в виду совершенно другое. В лучшем случае можно заключить, что благонамеренный замысел у авторов не удался.

Другое дело — как нам, православным, реагировать на это и подобные события? Гражданский закон сегодня дает христианам возможность обращаться в суд в случае, если их религиозные чувства оскорблены. Закон Божий, превосходящий человеческие законы, призывает молиться за оскорбляющих нас, поскольку нет для христианина личного поругания большего, чем нанесенное Христу.

Затем в Евангелии нам повелено непременно, и со всей искренностью, предпринять попытки увещевания: «Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего; если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово; если же не послушает их, скажи церкви». Но эти увещевания не должны простираться до бесконечности: «Если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь» (Мф. 18: 15–17).

Чтобы прояснить нашу позицию, представим, что у кого-то оскорбили мать, и он нашел в себе силы призвать к совести недруга. Его добрые побуждения были отвергнуты. Что мы посоветуем такому человеку? По-видимому, скажем, что он должен принимать решение, исходящее из его личной решимости и разумности. Кто-то в данной ситуации в конце концов покорится обстоятельствам. А кто-то и нет.

Снова переходя к нашей теме, приведу пример святителя Иоанна Златоуста, его слово «О том, как надлежит поступать с кощунниками»: «Раз у нас зашла речь о хуле, то я хочу просить вас об одной услуге, чтобы вы унимали в городе тех, кто богохульствует. Если ты услышишь, что кто-нибудь на распутьи или на площади хулит Бога, подойди, сделай ему внушение. И если нужно будет ударить, не отказывайся, — ударь его по лицу, сокруши уста его, освяти руку твою ударом; и если обвинят тебя, повлекут в суд — иди».

Вот так. Наверное, не все сегодня представляют себе столь бескомпромиссное и нетолерантное христианство. Поэтому, думаю, и был принят встреченный гулом неодобрения закон об оскорблении религиозных чувств. В первую очередь закон этот призван, полагаю, стать буфером, возможностью сдерживания и минимизации конфликтов на столь древней, таинственной и сложной почве, на которую ступили авторы новой постановки оперы.

Несомненно, искусство живет по своим законам, и мы не собираемся в них вмешиваться; но искусство не обладает абсолютной автономией. Она заканчивается, когда произведение искусства соприкасается с обществом. Нас призывают быть толерантнее, проще, спокойнее. Без эмоций взирать на то, что, несмотря на решения экспертов и суда, было и остается для нас кощунством. Иные уверяют, что мы просто не можем разобраться в сути дела. Подобные позиции со светской точки зрения совершенно ясны и понятны. Но снова напомню: мы, христиане, нравится это кому-то или нет, живем по иным законам. И об одном из них в контексте призывов к толерантности говорит древний православный святой Василий Великий: «Кто смотрит на зло без отвращения, тот скоро будет смотреть на него с удовольствием». А мы как раз этого совершенно для себя не желаем.

Так что же делать? Можно только поприветствовать, что обсуждаемая сегодня проблема с провокативной постановкой «Тангейзера» вышла из судебно-процессуального пространства. Никому не нужная война против даже самых спорных направлений культуры бесперспективна и приведет только ко многим и бессмысленным потерям. Тем большая ответственность теперь ложится на тех, кто определяет направления сегодняшней российской культуры, кто принимает решения, какими должны быть поддерживаемые государством проекты. И эти решения должны стать настолько действенными, чтобы суметь максимально разрешить конфликт и противостояние.

Но все же в первую очередь главная ответственность остается на людях, избравших творческий путь, на авторах. Общество, читатель, зритель, не отягощая художника цензурой внешней, ждут от него благородства и высочайшей внутренней цензуры. Напомню, что Пушкин, даже в свои самые беспечные юные времена, не помышлял о том, чтобы выпускать «Гаврилиаду» или свои «частные» стихи на широкую публику. А в зрелые годы он и подавно не любил о них вспоминать. Вот отрывок из записок А.С. Норова: «Дело было года за два до женитьбы Пушкина на Наталье Николаевне. Встретившись с ним, Пушкин дружески… обнял [Норова]. Присутствовавший при этом В.И.Туманский сказал: «А знаешь ли, Александр Сергеевич, кого ты обнимаешь? Ведь это твой противник. В бытность свою в Одессе он при мне сжег твою рукописную поэму». «Нет, — возразил Пушкин, — я этого не знал, а узнав теперь, вижу, что Авраам Сергеевич не противник мне, а друг. А вот ты, восхищающийся такою гадостью, как моя неизданная поэма, настоящий мой враг».

Именно такой метаморфозы я искренне желаю молодому и, как говорят, талантливому режиссеру Кулябину. «Нам не дано предугадать, / Как наше слово отзовется, — / И нам сочувствие дается, / Как нам дается благодать...»

Сочувствия, понимания, желания не навредить, не ранить, не причинить несправедливую боль — вот чего вправе ждать зритель от по-настоящему талантливых авторов. Особенно это касается двух тем: религиозной и национальной.

Режиссер Тимофей Кулябин в интервью о своем «Тангейзере» заявил: «Я искал тему, табуированную в современном обществе. Для нынешнего европейца таких тем, пожалуй, только две: холокост и религия… Все остальное уже сто раз пройдено, сегодня трудно кого-то чем-то удивить. Тема религии сегодня — одна из самых сложных, провокационных и спекулятивных».

Что ж, откровенно. В результате мы получили то, что получили. Возможно, Тимофей Кулябин для достижения успеха своего замысла легко и искренне действовал по своеобразно понимаемым им законам своего жанра. Но, снова: законы Церкви — совершенно другие. В одном из недавно принятых соборных документов — Основах социальной концепции Русской православной церкви — говорится о необходимости ответственного и в высшей степени бережного отношения именно к этим двум человеческим чувствам — религиозному и национальному. В соборном документе Церкви призывается всеми силами противостоять любым попыткам спровоцировать противостояние на религиозной и национальной почве, от кого бы подобные действия ни исходили и какими бы резонами ни прикрывались. Причина столь серьезного внимания — осознание той боли, которую причиняют унижения и надругательство над верой и национальным достоинством человека, а также понимание чрезвычайного и разрушительного для общества и страны потенциала этих проблем.

Церковь не вмешивается в свободу творчества. Тем более Церковь не хочет и не собирается брать на себя функции надзора. Но когда у нас пытаются отнять даже право протестовать против оскорбляющего нас кощунства, то есть права на простое чувство, заявляя, что происходящее в общественном пространстве не наше дело, — это явный перебор даже для либералов, господа.

От нас прямо требуют и носа не высовывать из-за своих церковных оград. «Нужно раз и навсегда этим мракобесам объяснить, чтоб они не лезли на чужие территории», — призывает режиссер Кирилл Серебренников. Как нам это собираются объяснить? Может быть, вот так: «Мы должны именно теперь дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий» (В.И.Ленин. Письмо в Политбюро от 19 марта 1922 г.). Не хочется заострять, но до грусти похоже.

Вторая огромная проблема, к которой хотелось бы привлечь внимание, состоит в том, что в сегодняшней России нет никакого механизма защиты классики от творческой вивисекции. Взять тот же случай с «Тангейзером». Произведение, главной мыслью которого является побеждающее все земные преграды прощение и милосердие Божие, превращено в полную свою противоположность.

Допускаю, что режиссер решил показать зрителям личное видение особого трагизма сегодняшнего мира. Но правомочны ли столь кардинальные переделки по отношению к зрителю? И порядочно ли все это по отношению к автору, у которого уже невозможно спросить разрешения на столь радикальную трансформацию его произведения?

Создается впечатление, что сегодня, чтобы достичь успеха, достаточно освоить весьма нехитрую технологию. Она действительно проста: нужно бестрепетно перекроить классическое произведение, что называется, на «современный» лад, наполнить его эротикой, прибавить безопасной по сегодняшним дням фронды по отношению к «режиму» и, наконец, все это обрамить антихристианскими сценами и выпадами. Вот произведение и готово. Их, таких однообразных и пошлых, сегодня хоть пруд пруди.

Тем более поражает, что подобные недалекие, злые пародии осуществляются за государственный счет и в государственных театрах. Можно ли себе представить, что плеяда неких художников год за годом пишет развязные карикатуры на лучшие полотна великих живописцев, а потом Эрмитаж и Третьяковка покупают их и вывешивают рядом с подлинниками? В страшном сне такое не привидится. Но, впрочем, если подобное происходит в государственных театрах, почему бы за ними через какое-то время не последовали галереи?

Конечно же, речь не идет о попытке оспаривания права талантливой режиссерской интерпретации драматического или оперного произведения. Но когда в постановку вносятся концептуальные, морально-нравственные, фактологические изменения, кардинально искажающие авторский замысел любимого и драгоценного для поколений зрителей спектакля, в угоду настроений и амбиций режиссера, то большой вопрос, насколько правильно, что все мы в лице государства вынуждены соучаствовать в подобных опытах.

Все это — наболевшие темы, благодаря постановке новосибирского театра приобретшие сегодня крайнюю актуальность, требующие непременного разрешения. И темы эти обращены в главную и первую очередь на суд сообщества деятелей культуры. Им их осмысливать, оценивать и принимать по ним решения.

Что же касается достойных сожаления конфликтных проблем, обсуждаемых сегодня, то самым верным путем к их разрешению может и должен стать открытый диалог, который в первую очередь необходимо предпринимать в подобных ситуациях, диалог, стремящийся к разъяснению позиций, взаимопониманию. Именно этим хотелось бы завершить мое сообщение.



Но Борис Мездрич — атеист и не скрывает этого. И я вполне допускаю, что ему и в голову не пришло, что чувства верующих могут быть оскорблены. Тем не менее, его упрек церковному иерарху, на мой взгляд, вполне справедлив: митрополит Тихон не сделал ни одной попытки встретиться и поговорить, а начал с конца — с заявления в прокуратуру. «Я пытался несколько раз через посредников встретиться с митрополитом Тихоном, я много раз, просто много раз говорил на пресс-конференциях, в интервью, ну, везде о том, что мы открыты, я готов куда угодно приехать, куда угодно прийти для того, чтобы сесть спокойно и договориться», — пожаловался директор театра.

Ясно, отчего так пришли в волнение либералы, которые в массе своей постановки Тимофея Кулябина даже не видели. Им достаточно того, что кто-то где-то что-то запретил, вне зависимости от художественных достоинств продукта.

Но я также в недоумении от решения Новосибирской епархии, которая предпочла слову пастыря судебную тяжбу. «Гражданский закон сегодня дает христианам возможность обращаться в суд в случае, если их религиозные чувства оскорблены. Закон Божий, превосходящий человеческие законы, призывает молиться за оскорбляющих нас, поскольку нет для христианина личного поругания большего, чем нанесенное Христу», — написал в своем обращении архимандрит Тихон (Шевкунов).

Как православный человек я сожалею о том, что наши священники не только не чувствуют в себе сил переубедить заблудших, но даже не пытаются это сделать. Они фатально ошибаются: судебное решение вместо доброго слова христианина тоже может привести к расколу в обществе. В чью бы пользу оно не было.
____________________

Стенограмма общественного обсуждения постановки оперы «Тангейзер» в Новосибирском государственном академическом театре оперы и балета

Tags: РПЦ, Тангейзер
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Либеральная кинотусовка

    Я, вообще, не против тусовок. Это нормально, когда собираются единомышленники, что-то обсуждают, спорят, общаются. Но либеральная тусовка вызывает у…

  • Донбасс должен уйти

    Так получилось, что вчера мне пришлось несколько раз комментировать в разных местах предстоящей саммит в нормандском формате. Понятно почему: я…

  • Либерал не на зарплате у госдепа

    Как мы с вами понимаем, далеко не все участники митингов получают зарплату в госдепе. Я бы даже сказал, рядовые активисты ходят по зову сердца. И их…

  • В чем «Сила Сибири»

    По статистике «Газпром экспорта», в прошлом году мы поставили в Европу 201 млрд кубометров газа. На этом фоне мощность «Силы Сибири» — это слезы: 38…

  • Первая и последняя встреча Путина с Зеленским

    Как вы думаете, почему Владимир Путин согласился поучаствовать в нормандском саммите, в этом странном мероприятии, заранее обреченном на провал? Вот…

  • Самое время вспомнить о Крыме

    Ровно 28 лет назад, 1 декабря 1991 года состоялся Всеукраинский референдум, на котором был подтвержден Акт провозглашения независимости к тому…

Buy for 200 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 346 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →